18 февраля 2026 года в Московском Иоанно-Предтеченском ставропигиальном женском монастыре прошла научная конференция «Монашеская жизнь сестер закрытых женских монастырей Москвы и Подмосковья в 1920–1980-е годы». На конференции прозвучали доклады, посвященные подвигу веры насельниц женских монастырей в годы советской власти. О подвижниках, показавших пример стойкости веры, рассказали насельницы монастырей и исследователи-архивисты.
По традиции работу конференции открыл заслуженный деятель искусств Российской Федерации, доктор искусствоведения, профессор, академик Российской Академии художеств, заместитель генерального директора Музеев Московского Кремля по научной работе Андрей Леонидович Баталов, который отметил важность работы по изучению истории монастырей. Уходят свидетели эпохи и вместе с ними – важные невосполнимые сведения. Работа с архивными источниками, записи воспоминаний – это важная задача исследователей церковной истории. Андрей Леонидович отметил высокий научный уровень нового издания, подготовленного в монастыре «Судьбы сестер и священнослужителей Московского Ивановского монастыря по материалам следственных дел 1930–1941 гг.» (М.: Прогресс-Традиция, 2025), которое продолжает серию публикаций архивных материалов по истории обители.
Монахиня Тавифа (Исаева), насельница Иоанно-Предтеченского ставропигиального женского монастыря, представила доклад на тему«Рассказы о жизни Ивановских сестер после закрытия монастыря».
В докладе прозвучали рассказы об одиннадцати Ивановских сестрах, составленные по воспоминаниям лиц, близко их знавших. Среди них – три послушницы, которые после закрытия монастыря были приняты в прислуги жителями соседних домов: Екатерина Петровна Родионова (1882–1965), Екатерина Диомидовна Новожилова (1876–1941) и Мария Ивановна Соколова (1879–1960). Послушницу Екатерину Родионову приняла купеческая семья Шевелёвых. Мать Екатерина воспитывала будущую писательницу Екатерину Васильевну Шевелёву (1916–1998) и ее дочь Светлану Александровну Прохорову. Екатерина Петровна, которую в семье звали тетей Катюшей, трудилась в рентгеновском кабинете в поликлинике на Солянке. Екатерина Шевелева посвятила своей любимой няне один из своих рассказов. В дневнике она писала о великом смирении тети Катюши, всегда готовой услужить, отдать последнее. Послушница Екатерина Диомидовна Новожилова поступила в семью Павла Васильевича Ганшина, бывшего регента, проживавшую в доме Патрикеевых в Старосадском переулке. Она воспитывала девочку Серафиму. До старости ее воспитанница – Серафима Павловна Кирсанова хранила любовь к своей «бабушке» и в трудные моменты жизни чувствовала ее молитвенную помощь. Екатерина Диомидовна пользовалась уважением жителей дома, к ней ходили за советом. О послушнице Марии Ивановне Соколовой подробно рассказывала на прошлой конференции Ольга Борисовна Новоженина, в семье которой жила «баба Маша». Несмотря на то, что отец семейства служил в милиции, дети с бабой Машей часто ходили в церковь Петра и Павла на Яузе. Послушница Мария писала иконы, в семье пользовалась авторитетом. Ольга Борисовна передала монастырю для музея личные вещи, мебель, книги послушницы Марии Соколовой.
Следующие рассказы – о сестрах, которые служили при храмах, дожили до глубокой старости и оставили по себе добрую память.
Инокиня Агриппина Ивановна Брызгалова (1887–1985), регент Успенской церкви в Петушках в 1940–1960-е годы. Мать Агриппина в старости ослепла, полунощницу читала по памяти, давала духовные советы своей помощнице Людмиле Михайловне Мальчуговой.
Монахиня Евфросиния (Лупнова; 1879–1967) и ее племянница инокиня Ирина Игнатьевна Андреева (1898 – после 1968) по окончании ссылки и заключения служили во Владимирской церкви с. Виноградово при своем духовнике схиархимандрите Иларионе (Удодове). Мать Евфросиния была алтарницей, ин. Ирина – клиросной. В один голос все, знавшие мать Евфросинию, говорили: «Добрая была!». О ней и инокине Ирине говорили также, что они – особенные, свет от них исходит.
Послушница Вера Ивановна Еремеева (1884–1974) после ссылки вернулась в родное село Волово Тульской области, где с начала 1930-х годов жили пять сестер из Шамордино. После войны открылась церковь в соседнем селе Осиново, монахини пекли просфоры, читали и пели на клиросе. Мать Вера вместе с матерью Амвросией дожила до глубокой старости. Когда они не смогли ходить в храм, священник со Святыми Дарами приходил в дом к матушкам.
Совсем кратко в докладе монахиня Тавифа напомнила о хорошо известных схимницах – сестрах Крыловых, насельницах Вознесенского монастыря, после его закрытия проживавших в Ивановском монастыре. Родственник сестер Крыловых, филолог Николай Семенович Поспелов (1890–1984), навещал матушек и оставил воспоминания о них в своем дневнике. Схимонахини Серафима и Мария, олицетворяющие женское монашество, изображены на эскизе картины П.Д. Корина «Русь уходящая». После возвращения из Сибири матушки жили у разных добрых людей, а после были приняты в семью Кильдишевых, жившую в окрестностях г. Дмитрова.
Послушница Мария Ивановна Короткова (1887–1973) в ночь ареста хуторских сестер в мае 1931 года ночевала у своих родственников, поэтому избежала ареста. Движимая состраданием, не имея документов, она собралась ехать за сестрами в Казахстан и зашла к родным попрощаться. Родные пристроили ее в дом к профессорской семье, а когда ее племянница вышла замуж, то взяла ее к себе в семью. О своей двоюродной бабушке-монахине оставила воспоминания ее внучка Людмила.
Исследованиями о судьбе игумении Иннокентии (Монастыревой) и ее наставнице игумении Ариадне (Степановой) занимается Николай Александрович Рзянин, сотрудник Музея Победы г. Москвы, краевед, член ВООПИК, преподаватель Воскресной школы и богословских курсов при храме святителя Николая на Рогожском кладбище. Николай Александрович изучает архивные документы Покровского женского монастыря в Оренбургской епархии. В 1909 году игумения Ариадна (Степанова) и монахиня Иннокентия (Монастырева), впоследствии тоже игумения, были посланы для наведения порядка и исправления нравов в Покровском монастыре. Отчеты ревизий, протоколы собраний и другие документы описывают конфликтные отношения и трудности, с которыми пришлось встретиться московским матушкам. В 1930 году игумения Иннокентия (Монастырева) была осуждена на пять лет заключения в исправительно-трудовом лагере, вернулась в Оренбург только через 17 лет. О ее мужественном характере и крепкой вере свидетельствуют протоколы допросов и показания свидетелей.
Инокиня Венедикта (Иваненко), насельница Зачатьевского ставропигиального женского монастыря, выступила с докладом «Верность призванию: монашеская жизнь сестер Зачатьевской обители после закрытия монастыря».
Около 100 сестер Зачатьевского монастыря после закрытия обители оказались на улице. Им пришлось искать убежище в подвалах близлежащих домов и на частных квартирах. Некоторым насельницам удалось остаться в монастыре на несколько лет, они поступили на работу в трудовые артели и коммуны, которые были зарегистрированы на базе бывших монастырских мастерских. 23 апреля 1923 года монастырь был закрыт постановлением Президиума Моссовета, и все храмы перешли в ведение Моссовета. Почитаемая икона Божией Матери «Милостива» была перенесена в храм святого пророка Илии в Обыденском переулке. Игумения Мария (Коробка), поставив к иконе свой посох, вручила сестер попечению Царицы Небесной. После кончины игумении Марии († 18 ноября 1923) настоятельницей была назначена игумения Серафима (Крюкова). После кончины монастырского священника протоиерея Михаила Ивановского духовным центром для сестер стала схимонахиня Антонина (Яковлева), которая долгие годы была просфорницей при храме пророка Илии. В Барвихе, где находилось монастырское подворье, до 1928 года действовала пошивочная артель. Многие сестры были арестованы. Некоторым удалось избежать ареста, и они жили в лесу в землянке, где сейчас установлена часовня. В докладе были представлены воспоминания и архивные сведения о жизни сестер монастыря в советский период.
Владимир Анатольевич Кондратьев, заслуженный регент Москвы, исследователь истории Церкви, представил доклад на тему «Монашеские захоронения на московских кладбищах».
Для погребения монашествующих Ивановский монастырь в 1880 году, т.е. через три года после открытия монастыря, по прошению первой игумении Рафаилы (Ровинской), было отведено место на 100 могил на Ваганьковском кладбище. Этот огороженный участок находится в 5-м (т.е. в дешевом) разряде кладбища. Первым захоронением стало захоронение монахини Феофании (Клёминой). Последняя игумения Епифания (Митюшина) была похоронена на подмосковном монастырском хуторе в Чернецово в 1931 году. Вместе с нею в могилу положили игуменский жезл.
На Калитниковском кладбище, совсем близко от кладбищенской церкви на двух крестах в одной ограде можно было прочитать: «Ивановского монастыря монахиня Евдокия Никитина, ск. в 1944 г., 52-х лет» и «Ивановского монастыря монахиня Евфимия Лагутина, ск. в 1969 г., 81 года». На Калитниковском кладбище покоится среди своих родных рясофорная послушница Мария Короткова.
На Ваганьковском кладбище сохранилось несколько захоронений монахинь Вознесенского монастыря: могила игумении Серафимы, скончавшейся в 1893 году. Там же покоятся ее сестры – старшая и младшая, тоже монахини Вознесенского монастыря. Среди могил обращают на себя внимание погребенные рядом монахини Нимфодора и Варвара – мать и дочь. На немецком кладбище сохранилась могила монахини Вознесенского монастыря Сергии (Селивановой).
На Ваганьковском кладбище сохранились захоронения насельниц Рождественского монастыря – схимонахини Антонии и монахини Агнии, которые были на участке Вознесенского монастыря (недалеко от игумении Серафимы). Схимонахиня Алексия (Нестерова) – на Пятницком кладбище. На Пятницком кладбище, неподалеку от схимонахини Алексии, покоятся две инокини Рождественского монастыря: Стефанида (Скоробогатова), скончавшаяся в 1941 году, и Клавдия Зеленова, дожившая до 1960-х. Инокиня Варвара Ивановна Тарусина была убита в 1978 году и покоится Ваганьковском кладбище.
Новодевичий монастырь имел внутри своей территории участок монашеского некрополя, где сохранилась могила игумении Леониды (Озеровой), управлявшей монастырем 11 лет в начале XX века. После революции матушка, находясь в преклонных летах и не имея сил отстаивать интересы монастыря перед новой властью, ушла на покой и в 1920 году скончалась. Крест на могиле игумении Леониды поставлен в 1950-х годах её внучатым племянником – Святейшим Патриархом Алексием I. Сменила матушку Леониду игумения Вера (Лобедимская). Вернувшись после ссылки, жила в семье сестры и упокоилась в 1949 году на Даниловском кладбище. Напротив могилы игумении Веры стоит крест с надписью: «московского Страстного монастыря игумения Магдалина». Это не верно. Игумения Магдалина (Оболенская) была настоятельницей Николо-Вознесенского монастыря Самарской епархии, а избрана на эту должность из монахинь Страстного монастыря по предоставлению ее брата епископа (впоследствии – митрополита) Тихона (Оболенского). В Страстном монастыре у монахини Магдалины было послушание: она стояла у чтимого Животворящего Креста и помазывала богомольцев освященным маслом.
Монахини и инокини Страстного монастыря покоятся на бывшем монастырском участке Ваганьковского кладбища, где сохранились захоронения около 15-ти иночествующих.
Монахини Никитского монастыря покоятся на Ваганьковском кладбище. На 10-м участке можно разыскать надгробие монахини Рафаилы, скончавшейся в 1906 году, на 2-м участке похоронены монахини Вера, Афанасия. Недавно поставлен новый крест на могиле монахинь Анатолии и Викторины. Когда-то рядом было много могил Никитских сестер. В книге В. Саитова «Московский некрополь» (1908 г.) упомянуты имена 14-ти погребенных здесь монахинь Никитского монастыря.
Докладчик также рассказал о захоронениях насельниц Алексеевского монастыря и Всехсвятского единоверческого женского монастыря за Рогожской заставой.
Второй доклад Владимира Анатольевича Кондратьева «Могилы сестер общин, скита и подворья на Московских кладбищах» был посвящен описанию сохранившихся могил насельниц Марфо-Мариинской обители, подворья Серафимо-Дивеевского монастыря, Серафимо-Знаменского скита. Аносиной пустыни. На слайдах, сопровождавших доклад, было представлено 60 фотографий захоронений.
Монахиня Анастасия (Аристова), насельница Троице-Одигитриевского ставропигиального женского монастыря Зосимова пустынь представила доклад на тему «Сестры женской Зосимовой пустыни в годы гонений».
Во время революции настоятельницей монастыря была игумения София (Быкова), назначенная из сестер Московского Ивановского монастыря. Уже пожилой, ей было трудно сохранить обитель, поэтому сестры избрали новую, более молодую игумению Афанасию (Лепёшкину), благодаря трудам которой обитель смогла просуществовать еще 10 лет, до 1929 года, под видом Сельскохозяйственной трудовой артели. В это время в монастырь подселили мужскую психбольницу на 100 человек. Артель содержалась частично за счет сельскохозяйственного труда, частично добавочным заработком: стежкой одеял, вязкой фуфаек, платков и др. После закрытия монастыря некоторые сестры вошли в духовную общину будущего священномученика Игнатия (Лебедева), большого почитателя старца Зосимы. Именно благодаря духовным чадам отца Игнатия удалось сохранить некоторые личные вещи преподобного Зосимы: записную книжку, его Заветные письма, письма игумении Веры и сестер, а также рукописные портреты-миниатюры и старинную вышивку. Их сохранила и передала монастырю схимонахиня Игнатия (Пузик). Схимонахиня Игнатия (Пузик), общавшаяся с зосимовскими сестрами, оставила об их внутреннем устроении очень ценное воспоминание: «сестры отличались душевностью, простотой и непосредственностью отношений, в них была большая внутренняя свобода, связанная воедино с искренностью и доброжелательностью».
После арестов 21 мая 1931 года и др. многие сестры были сосланы в разные районы Казахстана. В лике новомучеников прославлено семь человек: игумения Афанасия (Лепешкина), ее келейница Евдокия (Бучнева), инокиня Магдалина (Забелина), послушница Мария Портнова, и 2 священника – священномученик Димитрий (Розанов) и священноисповедник Михаил (Виноградов), а также иеродиякон Валентин (Лукьянов), две дочери которого были насельницами монастыря. Впоследствии он принял сан священника и прославлен в лике преподобномучеников.
Монахиня Екатерина (Захарова), насельница Борисоглебского Аносина ставропигиального женского монастыря представила доклад на тему «”Обитель будет до тех пор, пока последняя сестра не переселится в вечность”: судьбы Аносинских инокинь после закрытия монастыря».
Аносину Борисоглебскому монастырю, как сельской обители, до 1928 года удавалось сохранять свою жизнедеятельность в статусе трудовой сельскохозяйственной артели, однако сплошная коллективизация и ужесточение идеологического давления атеистического режима повлекло окончательную ликвидацию обители, арест и ссылку игумении, старшего священнослужителя и ближайших сестер, разгон сестричества. Тем не менее сестры продолжали поддерживать духовную связь друг с другом, со своими наставницами и духовниками. Изучая судьбы аносинских инокинь, проходивших свой путь в условиях духовной изоляции и жестких социальных ограничений, можно сказать, что сестры не оставили своего призвания, продолжая нести молитвенный подвиг в условиях подполья, хранили внутреннее единство и верность аносинским традициям, поддерживая друг друга в самые сложные годы репрессий. Волны арестов и ссылок, коснувшихся аносинских изгнанниц, по нарастающей шли от 28 года, через массовые аресты на фоне «сплошной коллективизации» 1931 года к «Большому террору» 1937–1938 годов. Часть монахинь были казнены или погибли в далеких ссылках, но пережившие гонения сохранили веру непоколебимой, превращая свою повседневную жизнь в акт тихого исповедничества. Незадолго до окончательного закрытия монастыря сестры спрашивали некую блаженную странницу, посещавшую обитель, о ее судьбе. Ответ был такой: «Обитель будет до тех пор, пока последняя сестра не переселится в вечность». Именно это высказывание стало заглавием доклада.
В послевоенные годы некоторые бывшие насельницы примкнули к монашеским общинам, сформировавшимся в различных районах России, многие несли служение при храмах, вокруг некоторых стали собираться души, ищущие от них, как от наставниц, духовного утешения и руководства, и во всех жизненных перипетиях они продолжали сохранять духовную связь. Многие сестры дожили до 80-х, 90-х годов ХХ столетия, пронеся любовь к Аносиной пустыни и память об ее духовных заветах, именно по ходатайству одной из верных воспитанниц Борисоглебского монастыря, схимонахни Анны (Тепляковой), была восстановлена монашеская жизнь в стенах Аносина монастыря. Так духовный фундамент, заложенный в годы испытаний, стал той живой связью времен, которая позволила монастырю возродиться спустя десятилетия забвения.
Во второй части конференции Елизавета Давидовна Горжевская, генеральный директор издательства «Прогресс-Традиция», и Алексей Львович Беглов, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, представили новое издание, подготовленное в монастыре: «Судьбы сестер и священнослужителей Московского Ивановского монастыря по материалам следственных дел 1930–1941 гг.» (М.: Прогресс-Традиция, 2025).
Елизавета Давидовна отметила уникальность издания – это публикация архивных источников, что является одним из самых наукоемких жанров исследовательской деятельности. Научное издательство «Прогресс-Традиция» подготовило совместно с Иоанно-Предтеченским монастырем уже несколько книг. В планах – издание второй части тома «Судьбы сестер и священнослужителей Московского Ивановского монастыря по материалам следственных дел 1930–1941 гг.».
Алексей Львович познакомил слушателей со структурой издания, правилами публикации источников. В новое издание вошли материалы по истории общины московского Ивановского женского монастыря в эпоху гонений на верующих 1920–1940-х гг. Это материалы следственных дел ивановских монахинь и священников из федеральных и региональных архивов: Государственного архива Российской Федерации, Центрального архива ФСБ РФ, архива УФСБ РФ по Оренбургской области, архива УФСБ России по Вологодской области. Большинство документов публикуется впервые. В новое издание вошли материалы следственных дел 1930–1931 годов. В настоящее время продолжается работа по подготовке второй части, куда войдут следственные дела 1932–1941 годов.
Алексей Львович сообщил, что 17 февраля 2026 года состоялась презентация издания в Институте всеобщей истории РАН. Специалисты высоко оценили новое издание монастыря.
После презентации Алексей Львович Беглов, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН выступил с докладом «Тайные монашеские общины Высоко-Петровского монастыря».
В своем выступлении Алексей Львович рассказал об удивительном феномене советской церковной истории – тайных монашеских общинах Высоко-Петровского монастыря в Москве. Оказавшись крупнейшей известной нам подпольной сетью такого рода, они просуществовали как единое целое с середины 1920-х до конца 1950-х годов, а отдельные их представители дожили до рубежа XX–XXI столетий.
Докладчик поместил историю «петровских» в широкий контекст монашеского подполья, отметив сложность работы с этой темой: информация о жизни тайных общин часто исходит от преследовавших их властей, а не от самих участников. Уникальность Высоко-Петровских общин в том, что они оставили нам внутренние документы, позволяющие увидеть их жизнь изнутри. Главным стержнем существования общин, по словам докладчика, было стремление сохранить восточно-христианскую аскетическую традицию. Отсюда родилась идея «монашества без стен и одежды»: внешние формы были утрачены, но базовые принципы – молитва, духовное руководство и труд ради Бога и ближнего – остались незыблемы. Проследив драматические судьбы отцов и пострижеников, Алексей Львович показал: несмотря на все ужасы гонений, со своей главной задачей – сохранением традиции – они справились.
Лидия Алексеевна Шитова, архитектор-куратор Иоанно-Предтеченского женского монастыря с 1992 г. по настоящее время, почетный реставратор Москвы, представила доклад на тему «Новые данные о судьбе построек Ивановского монастыря в XIX и XX веках».
В 2024 году вышла книга Л.А. Шитовой «Архитектурные памятники. Ивановский монастырь. Восстановление ансамбля (1991–2022)» (М.: Прогресс-Традиция, 2024), которая стала лауреатом конкурса изданий «Просвещение через книгу» в номинации лучшее справочное и краеведческое издание.
Однако за прошедшее время на основании изучения опубликованных архивных материалов и натурных исследований корпусов монастыря были выявлены новые данные о судьбе построек Ивановского монастыря в XIX–XX веках, о которых было рассказано в докладе.
Отвечая на вопрос, заданный на предыдущих чтениях, о времени и последовательности передачи монастырских построек в процессе упразднения монастыря в 1920-е годы, были проанализированы архивные дела, определившие в дальнейшем не только разделение монастырских построек между новыми пользователями, но и нелепости нумерации корпусов в советское время, повлекшие за собой такое же нелепое распределение категории государственной охраны памятников, при котором постройки единовременно возведенного ансамбля имели разный охранный статус. При этом, например, Иоанно-Предтеченский собор и Елизаветинская больничная церковь были определены как памятники регионального значения (Москва), а их сугубо подсобные подклеты имели статус памятников федерального значения. Была уточнена дата устройства проломных ворот в восточных пряслах ограды, растёски северного окна алтарной части собора в дверной проем и подсыпки метрового слоя грунта в восточном дворе монастыря для приведения его поверхности в соответствие с отметками проезжей части Малого Ивановского переулка.
Наиболее существенной частью сообщения было уточнение, в соответствии с архивными материалами, времени надстройки келейного корпуса третьим этажом, а также этапов строительства и перестроек обоих келейных корпусов в западной части монастырской территории. Согласно архивным данным, в их нижних этажах можно было надеяться обнаружить остатки построек первой половины XVIII века, но даже предварительное визуальное обследование помещений превзошло все ожидания: был обнаружен ряд палат, перекрытых красивыми сводами с характерными распалубками над проемами. Обнаружено также значительное количество архитектурных деталей, относящихся ко времени возведения корпусов по проекту М.Д. Быковского, что в дальнейшем поможет с достаточной степенью достоверности восстановить интерьеры помещений, в том числе их карнизы, печи и столярные заполнения. Таким образом, были вчерне определены задачи, которые необходимо будет решить при дальнейшем подробном исследовании крупных построек и выполнении проекта их реставрации.
В докладе кандидата филологических наук, доцента, заведующего кафедрой дошкольного образования ФГБОУ ВО «Самарский государственный социально-педагогический университет» Ирины Владимировны Гуровой, подготовленном совместно с заместителем министра культуры Самарской области Владиславом Владимировичем Лихачевым, «Игумения Московского Ивановского монастыря Филарета (Иванова) и указная послушница Елисавета (Бородина): материалы генеалогического исследования» впервые были представлены генеалогические материалы, которые доказывают родство игумении Московского Ивановского девичьего монастыря Филареты (в миру Антонины Николаевны Ивановой) и указной послушницы Елизаветы Николаевны Бородиной (в девичестве Ивановой). Обнародованы ранее неизвестные факты биографии сестер Ивановых. В научный оборот введены документы Центрального государственного архива Кировской области, Государственного архива Ульяновской области и др. Представлены фотографии из семейного архива Гуровых-Лихачевых. Подробно освещена педагогическая деятельность Е.Н. Бородиной (1842–1903) – преподавателя рукоделия, наставницы Котельнического женского 2-го разряда училища, надзирательницы церковно-приходской школы Московского Ивановского девичьего монастыря, основателя педагогической династии.
Кандидат исторических наук, историк-архивист Иоанно-Предтеченского ставропигиального женского монастыря Дмитрий Григорьевич Давиденко выступил с докладом «Новые данные письменных источников о некрополе Ивановского монастыря».
В докладе были проанализированы сохранившиеся сведения письменных источников о погребениях в Ивановском монастыре в XVII–XVIII веках. Для XVII века это главным образом выписки из книг патриарших приказов, а для XVIII века – тексты эпитафий, известные по публикациям. Среди похороненных были представители знатных фамилий, но наиболее почитаемым было погребение блаженной Марфы († 1 марта 1638). Письменные источники показывают, что в монастыре погребали в основном женщин, что соответствует типу девичьего монастыря. Однако антропологические материалы, полученные в ходе археологических работ, проведенных Институтом археологии РАН в 2017 году и частично затронувших монастырский участок, показали, что на этом участке количество погребенных женщин уступило количеству погребенных мужчин. После возобновления иноческой жизни в стенах обители в XIX веке там захоронения не производились за исключением единичных случаев. Лиц, связанных с монастырем, хоронили в основном на Ваганьковском кладбище. В 1858 году там была погребена Е.А. Макарова-Зубачёва, на пожертвование которой был возобновлен монастырь; в 1860 году туда были перенесены останки древних захоронений монастыря, а в 1880 году там был приобретен участок на 100 могил для захоронения насельниц монастыря. Неслучайно в 1927 году после закрытия храма в Ивановском монастыре именно на Ваганьковское кладбище предполагалось перенести останки блаженной Марфы.
Светлана Владимировна Духанова, экскурсовод Иоанно-Предтеченского ставропигиального женского монастыря, представила доклад «Новые материалы к биографиям собеседника старицы Досифеи Ф.Н. Шепелева, строительницы Ивановского монастыря М.А. Мазуриной и других лиц».
Светлана Владимировна рассказала слушателям о своих архивных находках за последний год. К характеристике деятельности московского купца второй гильдии Филимона Никифоровича Шепелева, собеседника старицы Досифеи, относятся данные книги записей товаров и счетов, поступивших в Оптину пустынь в 1839–1855 годы, в которых выявлены счета из лавок Ф.Н. Шепелева, С.М. Головина, и колокольного завода Д.Н. Самгина.
При изучении писем М.А. Мазуриной к игумену Антонию (Путилову) удалось установить личности упоминаемых лиц: Надежды Васильевны Петровой, духовной дочери и ученицы игумена Антония, а также старицы Евгении из Страстного монастыря, с которыми была знакома М.А. Мазурина. По архивным материалам и благодаря консультации экскурсовода Симонова монастыря Елены Юрьевны удалось установить место захоронения М.А. Мазуриной в Симоновом монастыре, которое находилось с северной стороны Успенского собора. Можно предположить, что погребение именно в Симоновом монастыре было желанием М.А. Мазуриной, в память о своем духовном отце Иларионе (Ремизове), архимандрите Симонова монастыря.
После изучения метрических книг и исповедных ведомостей, было установлено, что жена А.А. Мазурина, Анна Федоровна Мазурина – дочь московского купца Ф.С. Вагина, а не Карзинкина, как ранее ошибочно публиковалось в открытых источниках.
Доктор филологических наук Варвара Викторовна Каширина выступила с докладом «Страницы истории Ивановского монастыря: просветительская деятельность», в котором выделила следующие направления просветительской деятельности: публикация статей на сайтах и в журналах, развитие Досифеевской группы ВК, подготовка отдельных изданий, участие в конференциях и просветительских мероприятиях, подготовка программ радиоцикла «Монастырь на Ивановской горке. Страницы истории» на радио «Радонеж».
